Прогулки с бёрдером. Предварение

"Помню, что в простоте моей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом".
Чарльз Дарвин
Моей любимой жене, с пониманием относящейся к моим бесконечным орнитологическим экскурсиям и с великим терпением – к длительному времени, проводимому мной за компьютером ради оформления результатов наблюдений, которое можно (и дОлжно!) было бы занять домашними делами, и натолкнувшей меня на мысль о ведении этого блога, посвящаю.

                                                                         
                                                                                                           
                                                                                                        Рисунок Андрея Склонина



  «Бёрдвотчинг», «бёрдинг», «бёрдер», «бёрдвотчер»...
    Многих эти новомодные английские слова раздражают: мол, «не по-русски это как-то», «опять эти англицизмы и американизмы вместо родных русских слов», «язык сломаешь, пока выговоришь» – и т.д., и т.п. Немало копий было сломано в дискуссиях по этому вопросу. Даже объявлялся конкурс по замене этих слов их аналогами в русском языке. Однако емкое русское слово, точно выражающее суть увлечения наблюдением за птицами, имеющего к тому же и некий спортивный характер – а именно о нем и идет речь, до сих пор так не и найдено. Даже давно известный у нас термин «орнитолог-любитель» не совсем подходит. Ведь орнитология – это, строго говоря, наука. А заниматься наукой на любительском уровне – это уж как-то, знаете ли...
    Да и зачем изобретать велосипед? Ведь прижились же у нас в свое время такие слова, как «футбол», «баскетбол», «хоккей», «сёрфинг» и масса других, пришедших к нам, как и «бёрдвотчинг», из Европы и Америки вместе с обозначающими их предметами и явлениями жизни. Приживутся и эти.
    Так что пусть заголовок моих записей вас не смущает.
    Да, собственно, я и не об этом.
    Я о птицах. И о том, что с ними связано в моей жизни.
    Все началось, разумеется, еще в детстве. Оно прошло в ближнем Подмосковье, в частном доме бабушки и дедушки, у которых я жил до середины 1960-х годов. И сколько себя помню, меня всегда привлекали воробьи, синицы, снегири, сороки, равно как и всякая другая живность – бабочки, стрекозы, жуки, муравьи, осы, жабы, лягушки и другие мелкие создания, населявшие наш старый сад и большой огород.
    Очень любил книги о природе. Первой из них, которую я прочитал самостоятельно, даже еще не учась в школе, был сборник детских рассказов Виталия Бианки. Помню, шестилетним мальчишкой, под впечатлением его рассказа «Лесные разведчики», где в числе прочих главных героев выступают серые неясыти, я, гуляя по заснеженному саду, с надеждой и, в то же время, со страхом ожидал услышать «пронзительный смех и вой» ночных разбойников, столь красочно описанный известным писателем-натуралистом.
    Позже, когда я переехал в Загорск (ныне Сергиев Посад) к родителям, интерес к природе не только не пропал, но и усилился. Учась в старших классах, практически все свободное время проводил в лесу, наблюдал за птицами, учился узнавать их по внешнему виду и голосу. Как же мне тогда не хватало хорошего полевого определителя! Это сейчас приобрести такой – не проблема, а тогда... И не было рядом опытного знатока птиц, который мог бы помочь мне определять их в природе. Тем не менее, ко времени окончания школы я уже хорошо знал наиболее обычных наших птиц, особенно лесных.
    В те же годы я начал вести полевые дневники и делаю это вот уже более пятидесяти лет – первая запись датирована пятым декабря 1970 года.
    После учебы на биологическом отделении химико-биологического факультета Калининского (Тверского) университета некоторое время работал в Центрально-Лесном заповеднике в Калининской (ныне Тверской) области. Потом вернулся в Загорск, а в конце сентября 2010 года перебрался в Тверь. И все это время, живя в городе, старался и стараюсь чаще выбираться в лес, в поле, на водоемы.
    За долгие годы наблюдений за птицами накопилось много ярких впечатлений, которыми мне хотелось бы поделиться с вами, дорогие друзья.
    Итак, приглашаю на прогулки с бёрдером, где нас с вами ждут интересные, запоминающиеся встречи с птицами. Надеюсь, не будете судить меня строго, если я иногда позволю себе «лирические отступления», посвященные не птицам, а другим животным и живой природе вообще.

Прогулки с бёрдером. Весеннее

"Помню, что в простоте моей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом".
Чарльз Дарвин
Моей любимой жене, с пониманием относящейся к моим бесконечным орнитологическим экскурсиям и с великим терпением – к длительному времени, проводимому мной за компьютером ради оформления результатов наблюдений, которое можно (и дОлжно!) было бы занять домашними делами, и натолкнувшей меня на мысль о ведении этого блога, посвящаю.

    Какой же любитель природы не ждет с нетерпением весны? Ведь каждый новый день приносит что-нибудь новое. Весна для нас, натуралистов, – это наше все!
    ...Было время (много-много лет тому назад), когда с первыми потоками талой воды, проталинами на полях и цветками мать-и-мачехи – этими маленькими копиями солнца, загоревшимися на пригорках, меня охватывала весенняя лихорадка. И тогда, сидя на работе, я с острой тоской смотрел через широкое окно верхнего этажа заводского корпуса на залитые ярким солнцем и еще покрытые пятнами снега поля, разделяющие их прозрачные сиреневые перелески, убегающие к горизонту пологие холмы, покрытые темным ельником. Ведь я должен сейчас быть там – вдыхать аромат прелой земли, слышать первую дробь дятла, журчание полевых жаворонков, видеть пролетающие стаи чибисов, любоваться искрящимися в лучах солнца сапфирами, рубинами и изумрудами капель воды на тающем снегу...









Мать-и-мачеха

    Увы! По прошествии десятков лет это томящее чувство весенней лихорадки притупилось.
    Но все равно весна будоражит. Все так же люблю легкий хруст остатков размокшего снега и чавканье напоенной водой земли под ногами, светящиеся в лесном сумраке зеленые огоньки проклюнувшихся, но еще не раскрывшихся листочков черемухи, первых в этом году бабочек-крушинниц и крапивниц...





Черемуха



Крушинница

    А сколько вокруг интересного!
    Вот мелкие, с маковое зернышко, ногохвостки или снежные блохи, греющиеся на снегу в лучах солнышка – благо их черные тельца активно поглощают тепло. А вот гусеница бабочки-медведицы или снежный червь, не боящаяся прогулок по снегу – ее защищает от холода и помогает согреться в солнечных лучах густая «шуба» из длинных волосков. Рядом на проталинах суетятся грозные восьминогие охотники – пауки.




Ногохвостки




Гусеница бабочки-медведицы

    Из весенних луж и заполненных водой канав доносится урчание травяных и бульканье одетых в это время в восхитительный лазоревый наряд остромордых лягушек, самозабвенно занимающихся продолжением рода.



Травяные лягушки




Остромордые лягушки



Лягушачья икра

    А птицы?
    Прилетели и занимают скворечники скворцы. Еще вчера поля были пустынны, а сегодня по ним перелетают сотенные стаи спешащих к местам гнездования зябликов, кувыркаются над оттаявшей пашней чибисы. Безмолвствовавший накануне лес вдруг наполнился трескотней рябинников, трогательными хрустальными песенками зарянок, полным жутковатого очарования воркованием вяхирей. Над болотцем «заблеял» бекас. В густых вечерних сумерках над перелесками слышится хорканье вальдшнепов, в соседнем ельнике неистовствуют певчие дрозды и откуда-то издалека доносится заунывный голос самца и ответное «кувитт, кувитт» самки серой неясыти...



Скворец




Чибис




Зарянка

Прогулки с бёрдером. В гостях у вышневолоцких бакланов

"Помню, что в простоте моей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом".
Чарльз Дарвин
Моей любимой жене, с пониманием относящейся к моим бесконечным орнитологическим экскурсиям и с великим терпением – к длительному времени, проводимому мной за компьютером ради оформления результатов наблюдений, которое можно (и дОлжно!) было бы занять домашними делами, и натолкнувшей меня на мысль о ведении этого блога, посвящаю.

      Больших бакланов (Phalacrocorax carbo) я впервые в жизни увидел на Азовском море, когда с друзьями отдыхал на косе Долгой. Наше бунгало стояло на самом берегу, так что прямо из окна, даже не вставая с кровати, я мог видеть вереницы этих птиц, летящих над морем.
      А следующая встреча с ними произошла в сентябре 2012 года в Твери, на прудах-отстойниках очистных сооружений в поселке Большие Перемерки. Подойдя к большому пруду, я неожиданно для себя увидел двух бакланов, сидящих на сучьях погруженного в воду сухого дерева. В то время у меня еще не было цифрового фотоаппарата, пригодного для съемок отдаленных объектов. Зато с собой была зрительная труба на штативе и сотовый телефон. Результат совместного использования этих двух приспособлений вы можете видеть на этом снимке.




      Большой баклан в настоящее время активно расселяется в средней полосе России, увеличивая свою численность. В Тверской области впервые он был отмечен в 1980 году на Волге в черте Твери. Потом его стали встречать все чаще и чаще, а в 2012 году впервые было зарегистрировано гнездование пяти пар на островах Вышневолоцкого водохранилища.

      В мае 2019 года я, в рамках программы работ Тверского отделения Русского общества сохранения и изучения птиц (РОСИП), посетил эту смешанную гнездовую колонию бакланов и серых цапель на острове Лисьем вместе с Вадимом Черкасовым – моим другом, опытным знатоком птиц и по совместительству секретарем упомянутого отделения РОСИП.
      Жили мы на небольшом островке Попов, расположенном в двух километрах к югу от острова Лисьего, в рыбацком домике, куда нас поселил мой хороший знакомый, рыбинспектор Андрей Соловьев (за что ему огромное спасибо!). Он же снабдил нас весельной лодкой, на которой мы добирались до птичьей колонии.
      Крыша над головой, печка, дрова, газовая плита – что еще нужно двум непритязательным путешественникам?



      Нашими соседями по острову оказались гоголиха, насиживающая свою кладку в гоголятнике в двух шагах от домика, и буквально кишевшие повсюду и шуршавшие ночью под полом нашего жилища крупные темные полевки.



      В первый же день мы дважды – после обеда и вечером – обошли наш островок на лодке.
      Вечерняя экскурсия наградила нас незабываемым зрелищем. На наших глазах рыбоядная птица скопа выхватила из воды крупного леща и понесла его в когтях в сторону материкового берега. При этом она прямо в воздухе трижды энергично встряхнулась совсем как намокшая собака, окружая себя каскадом водяных брызг.
      А на закате нас развлекала большая выпь, чье утробное гудение доносилось до нашего слуха за два километра из тростников на берегу Лисьего острова, проникая сквозь бревенчатые стены домика.



      На следующее утро, встав спозаранку, позавтракав и одновременно вдоволь налюбовавшись через окно изумительным восходом, мы захватили бинокли, фотоаппарат, кое-какую провизию для легкого перекуса и отправились на лодке в гости к бакланам. По пути наблюдали пролетавших серых и больших белых цапель, серебристых и сизых чаек, гоголей и других птиц.



      Птичья колония встретила нас гортанными, похожими на карканье, голосами цапель и бакланов. В расположенных на высоких соснах массивных гнездах были видны согревающие кладки и птенцов птицы. Земля была обильно забрызгана белым пометом и усеяна зеленовато-голубыми половинками скорлупы яиц. Мы насчитали около двадцати бакланьих гнезд.






      Кроме бакланов, нас интересовали большие белые цапли – несколько этих птиц держалось на окраине колонии. Было бы хорошо найти гнезда этих белоснежных красавиц, гнездование которых в Тверской области еще не доказано. Но, увы...



     ...Пробыв на Лисьем острове более трех часов, мы, полные впечатлений, отправились восвояси.



      На следующий день за нами на моторной лодке прибыл Андрей Соловьев. Мы вместе с ним сфотографировались на память с развернутым флагом РОСИП, после чего Андрей доставил нас с ветерком в Вышний Волочек и потом на автомобиле отвез на железнодорожный вокзал.

На снимке: Дмитрий Кошелев, Андрей Соловьев, Вадим Черкасов


      Доводилось мне видеть бакланов и в других местах Тверской области. Последний раз это случилось в конце января 2021 года на прудах-шламонакопителях золоотвала ТЭЦ-4 в поселке имени Крупской Твери, где и был снят этот видеосюжет.

Прогулки с бёрдером. Гренадёрка ко дню рождения

"Помню, что в простоте моей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом".
Чарльз Дарвин
Моей любимой жене, с пониманием относящейся к моим бесконечным орнитологическим экскурсиям и с великим терпением – к длительному времени, проводимому мной за компьютером ради оформления результатов наблюдений, которое можно (и дОлжно!) было бы занять домашними делами, и натолкнувшей меня на мысль о ведении этого блога, посвящаю.




      О том, что живут в наших лесах такие птички как хохлатые синицы, или гренадерки, я узнал, когда в шесть или семь лет прочитал рассказ Виталия Бианки «Лесные разведчики». А вот впервые увидеть их воочию мне довелось гораздо позднее, когда я уже учился в девятом классе. И случилось это, как свидетельствует мой полевой дневник, одиннадцатого апреля 1971 года.
      В тот год, в самом начале февраля, мы с родителями переехали с юго-западной окраины Загорска (ныне Сергиева Посада) в противоположный конец города. Примерно в получасе ходьбы от нашего дома, за железной дорогой, находился – и находится по сию пору – старый смешанный лес, названный Черниговским по имени старинного Гефсиманского Черниговского скита, в окрестностях которого он располагается. С тех пор каждый выходной, а в каникулы – каждый день, я старался выбираться в это замечательное место на прогулку.
      Именно в Черниговском лесу я и увидел впервые хохлатых синиц, и потом уже довольно часто наблюдал их здесь на осенних, зимних и весенних (лето я проводил на даче за городом) экскурсиях. Однако со временем эти встречи стали случаться почему-то все реже и реже. Самая последняя из них датирована в моем дневнике тридцатым сентября 1976 года, когда я уже учился на четвертом курсе химбиофака Калининского (ныне Тверского) университета, а в Загорск приезжал на выходные.
      После окончания университета в 1978 году я некоторое время работал в Центрально-Лесном заповеднике, и в Загорск вернулся в начале 1981 года. И каждый раз, делая вылазки в окрестные леса, в том числе и Черниговский, я страстно желал вновь увидеть гренадерок. Но тщетно. Встречал каких угодно синиц: пухляков, московок, лазоревок, больших – но только не хохлатых! И всего только дважды в течение нескольких лет один мой хороший знакомый, житель Хотькова, сообщал мне, что видел их у кормушки недалеко от своего дома, стоящего рядом с лесом. А сам я лишь как-то раз во время очередной экскурсии вроде бы слышал в лесной чаще знакомый голос. Да еще однажды краешком глаза заметил хохлатую, как мне показалось (мелькнула светлая щечка с характерной черной скобочкой), синицу, пролетевшую вдоль края поля и скрывшуюся в кроне ели. Но сколько я ни всматривался в гущу еловых лап, птицу так и не разглядел.
       В жизни порой случаются события, не поддающиеся разумному толкованию. Даже случайным совпадением их трудно объяснить – слишком уж мала, практически ничтожна вероятность произошедшего...
       ...В середине сентября 2010 года я готовился к переезду из Сергиева Посада в Тверь: паковал вещички, дорабатывал последние две недели в газете «Сергиевские ведомости». И вот в один из этих дней, подходя к редакции, я, к моему величайшему изумлению, вдруг увидел гренадерку, перелетавшую по ветвям ясеня – увидел первый раз за последние тридцать четыре года! И, заметьте, это случилось не где-то в лесу, а в черте города: пусть даже и на его окраине, но все-таки среди многоэтажной застройки, где меньше всего можно было ожидать встречи с этой птичкой. Случилось это – опять же обратимся к моим записям – пятнадцатого сентября, ровно за десять дней до моего отъезда.
      Вот так трогательно и символично провожал меня Сергиев Посад на новое место жительства, преподнеся заодно, таким образом, и подарок ко дню моего рождения, который я отметил два дня спустя.
      Надо ли говорить, что приехав в Тверь, я сразу же стал регулярно встречать хохлатых синиц в Комсомольской роще, куда я ходил во время обеденного перерыва, и где был сделан приведенный выше снимок...

Прогулки с бёрдером. Усатые синицы

"Помню, что в простоте моей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом".
Чарльз Дарвин
Моей любимой жене, с пониманием относящейся к моим бесконечным орнитологическим экскурсиям и с великим терпением – к длительному времени, проводимому мной за компьютером ради оформления результатов наблюдений, которое можно (и дОлжно!) было бы занять домашними делами, и натолкнувшей меня на мысль о ведении этого блога, посвящаю.




         Честно говоря, хмурая, сырая и прохладная погода, выдавшаяся в тот день, семнадцатого ноября 2019 года, совсем не вдохновляла на прогулку. Но позвонил мой друг, великолепный знаток наших (и не только наших) птиц Вадим Черкасов и буквально уговорил сходить на пруды-отстойники очистных сооружений в поселке Большие Перемерки, что на юго-восточной окраине Твери.
      Мы уже заканчивали наш традиционный маршрут вокруг большого пруда-отстойника, когда мое внимание привлекла небольшая светлая птичка, копошившаяся вдалеке в пушистых метелках тростника. Я еще только подносил к глазам бинокль, а уже знал: это самка усатой синицы – птицы, прежде никогда не встречавшейся мне в природе и знакомой лишь по описанию и фотографиям.

     С самого начала моих наблюдений в Твери и ее окрестностях в 2010 году я, посещая поросшие тростником водоемы (ее обычный биотоп), неосознанно ожидал и очень хотел увидеть эту замечательную птичку, еще ни разу не отмечавшуюся в наших краях. Ведь встречали же – и не раз – выводки усатых синиц сравнительно недалеко от наших пределов – на прудах Лотошинского рыбхоза в Московской области. Так почему же не быть ей и у нас?

      И вот, наконец, эта долгожданная встреча!
      Вадим, обозревавший в тот момент небольшой соседний пруд, тут же обернулся на мое бурное (боюсь – чересчур бурное) излияние радости, выразившееся в основном в потоке разных слов – в том числе и... Впрочем, это не важно.
      Присмотревшись, мы обнаружили еще трех птиц – двух самцов и вторую самку. Трясущимися от волнения руками я приладил к штативу фотоаппарат с функцией видеозаписи и стал ловить в видоискатель красавца-самца, занятого извлечением семянок из метелок тростника. При этом изображение дергалось и скакало по экрану, постоянно исчезая из поля зрения. И все это время – одна-единственная мысль: «Только бы не улетели, только бы успеть!». Наконец, насколько это было возможно, я успокоился, и птица попала в кадр. Нажата красная кнопка – видеозапись началась. Можно немного и расслабиться...
      Птички любезно позволили снимать себя целых десять минут, а потом упорхнули в сторону поселка.



    Разумеется, это выдающееся событие было необходимо отметить. К сожалению, Вадим спешил по неотложным делам. Так что пришлось праздновать одному (жена в это время была у дочери в Москве). По дороге домой зашел в «Пятерочку», взял стограммовую бутылочку коньяка «Old barrel» и после того, как она была опорожнена, свернул в трубочку и засунул внутрь вот эту записку: